Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.
И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.
Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина...
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.
1917
первые два четверостишия отражают существование в модусе "das Man"-а; его любовный дискурс скорее заслоняет, чем открывает возможность подлинной любви.
открывается же она "иным", инокам.
на языке "das Man"-а это откровение невыразимо.
"наткнувшийся" на него сталкивается с "тайной", которую никому не может передать.
Присутствие дает себе в призыве понять самую свою ему способность быть. Потому, этот зов есть молчание. Речь совести никогда не приходит к озвучанию. Совесть зовет только молча, т.е. зов идет из беззвучия одинокого не-по-себе и зовет вызванное присутствие как имеющее стать тихим назад в тишину (die Stille) самого себя.
SZ, S. 296; пер. Бибихина
Подписаться на:
Комментарии к сообщению (Atom)
осалось объяснить про "как будто больна"
ОтветитьУдалитьесли чел не "поет любовных песен", не "ждет свиданий", не "боится разлуки", то он "как будто" потерял интерес к жизни.
ОтветитьУдалитьс т.зр. "das Man"-а.
Тайна в данном случае важнее жизни.
ОтветитьУдалитьда.
ОтветитьУдалитьт.е. важнее, чем *так* понимаемая "жизнь".